Глаз

Этот город, вероятно, типа "центр — провинция". Однако в кюрбовских хрониках, авторов которых мне приходится лишь воображать, об этих отношениях упоминается вскользь. Кюрбовские обитатели напоминают, конечно, уже известных героев из других аналогичных пространств. Например, обитателей гриновских городов.
Земля Кюрбо — это город Куйбышев со своими окрестностями.
Пролив Ленге — это известная на весь мир великая русская река Волга.
Основой   моего   пространства было бесконечное изображение. Смерть моего отца, несмотря  на жуткие потрясения из-за обычных для нас неурядиц, была частью бесконечного изображения. Я записывал слова о смерти или любви, пополняя когда-то начатое изображение. И мне было необходимо любить и то, и другое,   ибо   мое  пространство должно было существовать в любых измерениях и в любое время. Слово, рисунок, мс кет, театр — вот носители изображения из моего пространства. Большинство мс их друзей владеет теми же средствами Я думаю, что за пределами наших индивидуальных самооценок нашу деятельность можно оценить просто: это процесс восстановления культуры (культурного пространства). Этим мы восполнем утраченное. Россия напоминает глаз отсоединенный от сетчатки со всеми бесчисленными отражениями. Глаз ни чего не помнит. Он смотрит. Вращает по сторонам. Мир открывается и он удивителен.

Мои настоящие друзья любимые мною в обоих пространствах. В этом самоанализе есть, доля провинциального самомнения. И происходит оно отчасти от неприятия централизма. Мы хотели бы гордиться провинцией будто независимым государством со своими традициями. Но прежде чем появится настоящее "мы", должно возродиться давно уничтоженное "я". Земля Кюрбо, провинция Кюрбо — это мой личный взгляд в будущее "настоящее "МЫ".